ОНИ ХОТЕЛИ УГОДИТЬ РУССКИМ

09 мая, 2015 Categories: Без рубрики by Комментарии к записи ОНИ ХОТЕЛИ УГОДИТЬ РУССКИМ отключены

 Любимая и всегда цветущая Молдавия — теперь Европа, очень нищая, но Европа. Очень гордая, но совершенно отдельная. «Мы всегда между двух хлебов», — сказал мне грустный священник, который был депутатом, работает в парламентских комиссиях и отвечает в одной из двух местных метрополий за внешние контакты… Два хлеба — это Россия и Румыния.
Из четырех с небольшим миллионов жителей за кордоном на заработках — миллион. Каждый четвертый житель. Каждый второй взрослый. Самые активные, предприимчивые и ответственные уехали. Они пашут, моют посуду, торгуют, ухаживают за старушками. От Италии до Германии, от Португалии до России. И шлют деньги домой. Молдаване НЕ ЭМИГРИРУЮТ! Что странно — поскольку здесь полная безнадега в смысле работы, перспектив и деятельности, кроме черного рынка и отмывки денег…
По очень красивому городу из всех концов стекаются маленькие ручейки детишек со знаменами и цветочками в петлицах. В полдень они идут к Дому правительства, где поют, танцуют и слушают бесконечные речи. И поднимают руки в победном кличе. И кричат: «Жос коммунисти!» — «Долой коммунистов!».
Что здесь бросается в глаза — так это обилие парочек, красивых людей и наличие младенцев. Водоворот людской на площади и на рынке. Мне те, что на площади, понравились больше. Но это — дело вкуса. Рынок — еще одно грустное молдавское место, если вы видели его раньше. Ни красивых яблок, ни помидоров, ни зелени, ни тыкв размером с глобус больше нет. А есть ряды дешевого импорта, неизвестно откуда привезенного всеми правдами и неправдами… И бананы с апельсинами.
Но молдаванский румянец остался. И через улицу одна очень красивая девочка кричит другой: «Анжелика-а-а!». А дальше — на латыни, которую они никак не могут договориться называть то ли румынской, то ли молдавской, то ли бессарабской…
Журналисты национального ТВ бастуют. На прошлой неделе президент Владимир Воронин приехал к бастующим. И выказал удивление при слове «цензура».
Вечером в новостной программе ведущий с белой ленточкой на рукаве — знак участия в забастовке — дважды попытался показать реальные дела цензуры. Показать и прокомментировать листок с перечеркнутым текстом. Звук был отключен, пока текст маячил на экране. Во второй раз ему позволили проговорить: «Цензура, которой не существует, перед вами…» А по другой программе их коллега без ленточки обвинял бастующих в предательстве идеалов цеха прессы…
Мозг и мотор оппозиции — Юрий Рошка. Он вывел свою партию из народного фронта, когда идея народного единства кончилась. Вокруг него вьется стайка мальчиков и девочек, и, убегая из зоны видимости, за трибуну, он с ними приплясывает. И перестает танцевать, когда к нему подходят солидные товарищи по партии. Которые тоже танцуют, когда их подхватывает большой хоровод на площади.
13 лет существования партии на постсоветском пространстве, вхождение в парламент, опыт фракционной борьбы, три депутатских срока самого Рошки…
Я пришла на митинг в 12 часов в воскресенье: вместо детей увидела взрослых, запрудивших площадь перед парламентом, несмотря на похолодание и шквальный ветер. «Приходят дети — говорят, вы их используете. Приходят старики — говорят, кроме них, у вас никого нет…» — сказал мне Юрий в перерыве между выступлениями на отличном русском языке, отложив встречу. В три часа он снова взмолился — сейчас никак. Вот если я подойду к семи… В семь здесь уже была толпа смеющейся, очень вежливой, скандирующей и пляшущей молодежи. Из динамиков лилась музыка, ждали возвращения Рошки. Он выступил. И мы отправились в холл парламента.
— Разве вам сюда можно?
— А разве мне могут запретить? Я здесь тоже депутат, это наше законное место.

Лидер оппозиции Юрий Рошка ежедневно выводит людей на площадь Национального собрания.

Коммунисты, находящиеся у власти, называют их националистами, сами себя они называют христианскими демократами и состоят в членах ХД-интернационала, куда национально-озабоченных людей, по идее, не берут.
В целом тут все ровно наоборот, чем видится из Москвы. Включая сам вопрос о русском языке.

       — У нас здешние события представлены так: коммуниста Воронина, русского, выбрал молдавский народ. А националисты ему все портят. Ваши комментарии?
       — Наш упрек не в том, что коммунисты пришли к власти неправедным путем, а в том, что они правят неконституционными методами.
       — В чем они нарушили Конституцию?
       — Проведена массовая чистка кадров — от местных судов до Верховного суда. Они сократили мандаты уже избранных судей и поставили коммунистов сверху донизу — вот так пала судебная власть. Второй удар был по местной власти: она становится придатком власти центральной. Государство может национализировать любое частное предприятие, если правительство (а не суд!) сочтет, что не соблюдаются условия купли-продажи. Идет возврат к коллективизации. Теперь они хотят отменить выборность ректоров и автономию университетов…
       — Владимир Путин поблагодарил Воронина в Алма-Ате на саммите глав СНГ «за поддержку русского языка». Вы против русского языка вообще?
       — Это попытка коммунистов оказать России и русским медвежью услугу. Русский язык в поддержке Воронина и его партии не нуждается. Они думали: ну как бы угодить. И предложили сделать в нерусских школах русский язык обязательным со 2-го по 10-й класс.
       — В советское время было так?
       — Нет. Русский был с пятого класса. Никто в Молдове не протестует против функционирования и изучения русского языка. Но он не может быть обязательным в нерусских школах! Почему румын, болгарин, украинец, гагауз должен обязательно учить его? Мы добиваемся придания русскому языку статуса иностранного — в этом ничего оскорбительного нет. Только родители вправе выбирать язык своему ребенку для изучения!
       — Вы все время говорите про румын, а где молдаване?
       — Нет молдаван, мы — румыны, говорящие по-румынски.
       — Сколько русских в Молдове?
       — О взрослых данных нет. А о детях есть цифры Министерства образования: в 2000—2001 годах в школах с 1-го по 12-й класс учились 81 процент румын, русских — 5,25 процента, остальные — украинцы, гагаузы, болгары. Можно ли 95 процентов детей насильственно заставлять учить русский язык?
       — Вы чувствуете давление России?
       — А вы видели посольство России?
       — Да, большое здание. Но давление определяется только этим?
       — Есть нервозность русского меньшинства. Есть негативные реакции российских журналистов, политиков. МИДа России, Думы… Теперь Путин. Те, кто остался за рубежом, являются меньшинством, которое может пользоваться всеми правами, но не привилегиями.
       — А Воронин — русский?
       — Нет, он румын, только он потерял об этом память.
       — Вы считаете, что Москва его реально поддерживает?
       — Так же, как Лукашенко, — Россия рассчитывает на него в сохранении видимости российских геополитических интересов.
       — Права русских равны правам остальных в Молдове?
       — Мы разработали и приняли закон о гражданстве: все граждане советской Молдавии стали гражданами Молдовы!
       — Как вы относитесь к прогнозам, что в Молдове будет повторен балканский сценарий?
       — Там столкнулись три религии. И я затрудняюсь сказать, что американцы были правы. Но это не наш вариант. Все забывают, что 98 процентов населения у нас — православные!
       — Вам антиглобалисты близки? Они тоже на улице протестуют…
       — Нет, пожалуй, они очень эксцентрично понимают ущерб от интеграции. И противостоят ей очень наивными методами.
       — Вы себя ощущаете больше христианином или демократом?
       — Я — христианин, православный. Но наше движение не религиозное, тем более не клерикальное. Христианские демократы пришли в Европу после Второй мировой войны, а сейчас они — правящая партия в ЕС. И мы их поддержку чувствуем.
       — Вы с чеченцами солидарны?
       — И да, и нет. Россия так расширила за 300 лет свои пределы, что попала во все подолы… С другой стороны, любой контакт с чеченцами, которые здесь находятся, вызывает озабоченность наших граждан, потому что это довольно крутые ребята и своеобразные бизнесмены. Скорее России придется уничтожить всех чеченцев, чем заставить их думать иначе.
       — Если бы вы пришли к власти, вы бы смогли решить приднестровскую проблему?
       — Думаю, что при помощи диалога с российскими политиками, а не с Тирасполем мы бы нашли решение. Без желания реванша. Там черный бизнес и отмывка денег, а не проблема русских.
       — Я читала, что демонстрантам выплачивают некое пособие… Вы в курсе?
       — Это старый способ чернения. В 1989 году о нас писали, что тот, кто держит флаг, получает 100 рублей… В России о демонстрантах то же самое говорили. Очень многие не могут понять, что человек может иметь нравственные побуждения, что человек может бороться за справедливость.

11 марта 2002 года

http://www.novayagazeta.ru/society/17349.html

Метки: , ,

Комментарии запрещены.